Мы привыкли воспринимать сказки как что-то неизменное: будто «Золушка», «Алиса в Стране чудес» или «Белоснежка» существовали именно такими с самого начала. Но многие знакомые истории прошли длинный путь, прежде чем превратиться в книги, мультфильмы и фильмы, которые мы знаем сегодня. У некоторых героев были реальные прототипы, другие персонажи появились благодаря случайному разговору, а некоторые сказки сначала предназначались вовсе не детям.
1. Незнайка получил имя от чужого героя, но Носов сделал его совершенно другим
Незнайка кажется персонажем, который мог существовать только в мире Николая Носова. Однако его имя появилось в литературе задолго до «Цветочного города».
В конце XIX века канадский художник Палмер Кокс создал серию комиксов о маленьких существах — брауни. Эти персонажи стали настолько популярны, что появились не только в книгах и журналах, но и в рекламе. Когда с ними познакомилась писательница Анна Хвольсон, она создала собственные истории о маленьких человечках и дала одному из них имя Незнайка.
Но Носов не стал просто продолжать чужую историю. Он взял знакомое имя и фактически создал нового героя. Его Незнайка получил совершенно другой характер — самоуверенный, любопытный, легкомысленный и постоянно попадающий в неприятности. В результате от первоначального персонажа осталось гораздо меньше, чем может показаться.
2. «Аладдин» оказался чужой сказкой внутри «Тысячи и одной ночи»
Здесь есть настоящий литературный парадокс: «Аладдин», которого многие считают одной из классических арабских сказок, изначально не входил в арабский сборник «Тысяча и одна ночь».
Европейские читатели познакомились с ним благодаря французскому переводчику Антуану Галлану. В 1709 году он встретил в Париже сирийского рассказчика Ханну Дияба, приехавшего из Алеппо. Именно Дияб, согласно дневнику Галлана, рассказал ему историю Аладдина. Галлан записал ее, а в 1710 году включил в свои тома «Тысячи и одной ночи».
То есть сказка, которую сегодня воспринимают как древнюю арабскую классику, в известном нам виде попала в европейскую традицию благодаря устному рассказу сирийского путешественника, а не старинной арабской рукописи.
3. Образ Питера Пэна был собран из пятерых детей
У Питера Пэна есть несколько реальных источников вдохновения, но особенно интересно, что Джеймс Барри не создавал его по образу одного конкретного мальчика.
Речь идет о пяти братьях и сестре семьи Льюэллин Дэвис, с которыми писатель был очень близок. Сам Барри позже объяснял происхождение Питера примерно так: он словно «растер» пятерых мальчиков друг о друга и получил из них одного героя.
Даже имя Peter появилось не случайно: среди братьев был Питер Льюэллин Дэвис.
А вот имя Венди имеет еще более необычную историю. Считается, что Барри использовал его после того, как маленькая Маргарет Хенли, дочь поэта Уильяма Эрнеста Хенли, называла писателя «френди» — friendy, пытаясь сказать «friend». Барри превратил детское произношение в имя Wendy.
4. «Русалочка» изначально была совсем не историей о счастливой любви
Если знакомая нам версия связана с Disney и романтическим финалом, то у Ганса Христиана Андерсена все гораздо печальнее.
В оригинале Русалочка стремится не только к любви принца. Для нее гораздо важнее получить человеческую бессмертную душу. Морские жители могут прожить сотни лет, но после смерти превращаются в морскую пену и исчезают. Люди же обладают вечной душой.
Поэтому Русалочка соглашается на мучительное превращение в человека. А когда принц женится на другой, она получает возможность спастись, убив его. Но она не делает этого и в итоге превращается в пену — правда, Андерсен дает ей шанс стать «дочерью воздуха» и когда-нибудь обрести бессмертную душу благодаря добрым делам.
Получается, центральная идея оригинала — не «любовь победила все», а самопожертвование и желание обрести душу.
5. «Красавица и чудовище» напоминает историю реального человека
Одна из самых известных версий «Красавицы и чудовища» появилась во Франции в XVIII веке. Но гораздо раньше в Европе существовал человек, чья жизнь удивительно напоминает основу этой истории.
Петрус Гонсалвус родился на Тенерифе в XVI веке. Из-за редкого заболевания, сопровождавшегося чрезмерным ростом волос на лице и теле, его при французском дворе воспринимали как своеобразную диковинку. Позже он женился на Екатерине — красивой женщине из французской семьи.
Их портреты сохранились. Исследователи истории сказки и кино отмечают, что именно образ Гонсалвуса мог повлиять на визуальное представление Чудовища. При этом считать его единственным прототипом всей сказки нельзя: история о девушке и зверином женихе имеет гораздо более древние фольклорные корни.
6. Пиноккио могли вообще не увидеть живым
Карло Коллоди изначально публиковал историю о деревянном мальчике по частям в детском журнале.
И вот тут произошло нечто неожиданное: в ранней версии истории Коллоди фактически остановил приключения Пиноккио на трагическом моменте. Деревянного героя схватили, а повествование закончилось очень мрачным образом.
Однако читатели потребовали продолжения. История возобновилась, и Пиноккио получил возможность пройти весь путь, который мы знаем сегодня. Именно поэтому первоначальная публикация и окончательная книга заметно отличаются.
Позднейшие адаптации окончательно превратили историю из довольно жестокой сказки о непослушном мальчике в знакомую нам историю о взрослении и превращении в настоящего человека.
7. «Белоснежка» у братьев Гримм была гораздо жестче
Братья Гримм не создавали сказки исключительно в том виде, в каком мы читаем их сейчас. Их тексты неоднократно редактировались, и поздние издания становились мягче и литературнее.
Особенно хорошо это заметно по «Белоснежке». В первоначальной традиции история была гораздо более мрачной, а попытки избавиться от девушки повторялись несколько раз.
Интересно и другое: исследователи пытались найти реальные прототипы Белоснежки. Среди возможных кандидаток называли немецких аристократок, чьи биографии действительно включали раннюю смерть, конфликт с мачехой или необычные семейные обстоятельства. Однако прямых доказательств, что именно одна из них стала прототипом героини, нет.
То есть знаменитая «реальная Белоснежка» — скорее красивая историческая гипотеза, чем установленный факт.
8. «Золушка» — это не одна сказка, а целое семейство историй
У Золушки настолько древняя и распространенная история, что похожие сюжеты обнаруживаются в разных культурах.
Самая известная европейская версия связана с Шарлем Перро, однако до него существовали другие варианты. А братья Гримм рассказали историю иначе: их Золушка не получает от феи карету из тыквы и роскошный наряд в привычном смысле.
Еще интереснее обувь. В популярной легенде рассказывают, что стеклянная туфелька появилась из-за ошибки переводчика, который якобы перепутал французское verre («стекло») с vair — разновидностью меха. Но это объяснение не подтверждается: в оригинальном тексте Перро действительно написано pantoufles de verre, то есть стеклянные туфельки.
9. «Снежная королева» могла быть связана с неразделенной любовью Андерсена
Ганс Христиан Андерсен не раз использовал собственные переживания в сказках.
Одна из самых известных версий происхождения Снежной королевы связывает ее образ со шведской оперной певицей Йенни Линд. Андерсен был влюблен в нее, но она не ответила ему взаимностью. Позднее исследователи предположили, что эмоциональная холодность Снежной королевы могла быть связана с этим опытом.
10. «Гадкий утенок» был почти автопортретом Андерсена
Еще одна сказка Андерсена читается совсем иначе, если знать биографию писателя.
Андерсен вырос в бедной семье, чувствовал себя чужим среди окружающих и всю жизнь болезненно переживал отношение общества к своей внешности и происхождению. В литературе он долго пытался найти свое место и добиться признания.
Поэтому исследователи неоднократно связывали «Гадкого утенка» с личным опытом самого автора. В материалах Hans Christian Andersen Award прямо отмечается сильный автобиографический характер этой сказки и сравнение Андерсена с утенком, который в конце обнаруживает, что на самом деле стал прекрасным лебедем.
Получается почти литературная версия истории самого писателя: человек, которого недооценивали, в конце концов оказался талантливее тех, кто его отвергал.
11. «Новое платье короля» Андерсен фактически переписал из средневековой истории
Знаменитую фразу про голого короля придумал не Андерсен.
Его сказка основана на истории из испанского сборника XIII–XIV веков «Граф Луканор». Андерсен не читал испанский оригинал напрямую — он познакомился с сюжетом через немецкий перевод.
Но писатель существенно изменил исходную историю. В испанском варианте одежда была невидима для человека, который не является законным сыном своего отца. Андерсен убрал эту довольно специфическую тему и превратил сюжет в историю о человеческой глупости, тщеславии и страхе сказать очевидную правду.
12. В «Румпельштильцхене» даже имя злодея имеет отдельную историю
Самое странное в этой сказке — пожалуй, не то, что человечек превращает солому в золото, а то, что его можно победить, просто узнав имя.
Но интереснее всего то, откуда взялось само имя Румпельштильцхен.
Исследователи связывают его с немецкими словами, обозначающими шум, грохот и «костыль», а также со старой детской игрой, название которой упоминалось еще в XVI веке. Слово было связано с образом маленького шумного духа, который стучит и производит беспорядок в доме.
13. «Таинственный сад» появился благодаря настоящей малиновке
Фрэнсис Ходжсон Бёрнетт действительно имела реальный сад, который сильно повлиял на атмосферу «Таинственного сада».
Когда писательница жила в поместье Мейтэм-Холл в Кенте, она много времени проводила в саду с розами. Там ее регулярно навещала настоящая малиновка, которая настолько привыкла к Бёрнетт, что стала почти ручной.
Позднее писательница сама рассказывала об этой птице и объясняла, что именно наблюдения за ней помогли создать малиновку из «Таинственного сада».
14. «Принцесса на горошине» заканчивается шуткой самого Андерсена
Финал этой сказки кажется почти музейной легендой: горошину кладут под двадцать матрасов и двадцать пуховых одеял, принцесса чувствует ее, а затем горошину помещают в музей.
Но самое забавное — последняя фраза оригинала. Андерсен заканчивает историю нарочито серьезным уверением, что это «правдивая история».
И это очень характерно для его стиля: абсурдную ситуацию он преподносит с таким невозмутимым видом, будто речь идет о документальном событии.
Истории любимых сказок показывают, что за знакомыми сюжетами часто скрывается совсем не детский мир. Это могут быть реальные люди, личные переживания авторов, старые рукописи, забытые версии и даже совершенно случайные встречи.
